УЗБЕКИСТАН И ТАШКЕНТ: "ЗАЧИСТКА" ОТ РУССКОГО ДУХА.

Информация о материале

Опубликовано: 30.11.2009 04:15

"Зачистка" от русского духа

«Очищение» истории Узбекистана от событий времен Российской империи и СССР – свершившийся факт. Но началась она не сегодня. Еще лет десять назад верстальщики в узбекских редакциях с помощью специальных компьютерных программ убирали ордена на пиджаках фронтовиков: «иначе цензура не пропустит». Тогда же по школам проверяли, нет ли у учителей (не говоря уже о библиотеках) российских учебников или методической литературы. Да и само понятие «Великая отечественная война» давно исчезло из официального лексикона в этой стране. «Узбекистан принимал участие во Второй мировой войне на стороне СССР» – такой шедевр идеологической мысли был предъявлен руководством Узбекистана всему миру.

Волны переименований, поднявшись в 1990-х годах, с тех пор так и не утихали, накатывая одна за другой. В результате с карты Ташкента исчезли не только русские, но и многие узбекские фамилии деятелей советского периода, как будто такого периода и не было в истории Узбекистана.

Очередная кампания началась весной 2008 года.

С одной из центральных площадей за кольцевую дорогу был перенесен памятник узбекскому кузнецу, который вместе с женой в годы войны воспитал шестнадцать детей-сирот разных национальностей. Разумеется, свое название – Дружбы народов – площадь потеряла. Исчез и проспект Дружбы народов, и станция метро с этим же названием. Переименовали старинную улицу Пушкина, шедшую от сквера в сторону Чимганских гор, снесли несколько зданий сталинской постройки в центре города и объявили, что надо готовиться к 2200-летнему юбилею Ташкента. Время на Востоке не всегда течет медленно. Всего лишь 26 лет назад, в 1983 году, отмечали 2000-летие столицы Узбекистана, и вот – новый юбилей, который приурочили к 1 сентября 2009 года – празднованию 18-й годовщины Независимости.

К этой дате и был построен грандиозный Дворец международных форумов «Узбекистан». И вот теперь расчищают территорию вокруг дворца. Возможно, в этом нет специального умысла – место для такого масштабного сооружения изначально было выбрано неудачно, а теперь под него приходится подгонять окружающее пространство. Но факт остается фактом – чтобы Дворец предстал во всей красе, деревья на сквере вырубили и снесли два здания. Одно из этих строений – церковь при учительской семинарии, здание охранялось как памятник архитектуры XIX века. Стоит подчеркнуть, что ценность этой чудом дошедшей до наших дней постройки была именно в архитектуре; как церковь она не использовалось с конца 1920-х годов, когда начались гонения на религию. Поэтому нельзя говорить о каком-то специальном преследовании православия. Напротив, Узбекистан официально и очень жестко проводит политику веротерпимости, отделения Церкви от государства и национального согласия. И это правда.

Но и сообщение с одного из местных интернет-форумов, скорее всего, тоже правда: «Раньше в музее висело фото моего отца, который погиб в Афганистане, но его потом убрали, как все экспонаты про Афган. Когда я стал узнавать, в чем дело, мне ответили, что Афган, как и ВОВ – это не наша история, а история СССР. Получается, что отданные жизни узбеков – все зря? Грустно и обидно».

Каримов – не первый, кто разрушает на этой земле памятники и переписывает историю. Бывший первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана действует вполне по-советски. В начале 1930-х годов в Ташкенте был взорван красивейший Военный Спасо-Преображенский собор вместе с могилой первого генерал-губернатора Туркестана фон Кауфмана, перенесенной туда из сквера. Тогда же, в 1930-е годы, была уничтожена большая часть Шейхантаура, замечательного ансамбля в старогородском районе Ташкента, где любил бывать Сергей Есенин. А в 1966-м году только вмешательство тогдашнего главы Узбекистана Шарафа Рашидова спасло мусульманские святыни от полного уничтожения.

В 2009-м году вырубка вековых деревьев «болью отозвалась в сердце каждого», как написали бы в советских газетах. Замечу – каждого уехавшего! Это феномен Ташкента: любой, хоть недолго побывавший в его теплых ладонях, всегда помнит его как «Город Солнца», утерянный рай. Понятно, что когда уничтожаются зримые приметы этого рая, людям больно.

У горожан тоже тяжело на душе. В письмах они делятся этим чувством: «За что? Века пройдут, пока такое вырастет! Мы в Ташкенте все какие-то затихшие, о ерунде говорим, все ходят по делам, все улыбаются. Часто говорят: лето будет жаркое, потому, что это лето было прохладное (а не потому, что Ташкент катастрофически теряет старые деревья)».

Но есть и те, кто приветствует изменения: город должен развиваться, говорят они. А большинство населения 2,5 миллионного Ташкента вырубка сквера вообще не трогает. В городе много приезжих, и вид, открывающийся на очередной вновь построенный дворец, им очень нравится.

В 1990-х годах, вскоре после провозглашения независимости, тоже под предлогом «реконструкции» был огорожен глухим забором и стал недоступен детский парк Горького (Городской сад, тоже заложенный еще при царе). А теперь жители лишились и любимого сквера. Степень недовольства настолько велика, что несколько отчаянных личностей даже провели «траурный» флеш-моб по погибшим деревьям: поставили горящие свечки возле ограды сквера. Явный общественный протест, даже в таких малых масштабах – это беспрецедентная акция для Узбекистана, где всякое инакомыслие приравнивается к государственному преступлению.

В Узбекистане вольно обращаются не только с русскими историческими памятниками. Еще в 2003 году французские археологи били тревогу по поводу «реставрации» самаркандских средневековых ансамблей, подлинность которых теперь под большим вопросом. То же самое можно сказать и о «реконструкции» религиозного комплекса Хаст Имам в 2007 году в Ташкенте, где к тому же снесли окружавшую его традиционную жилую застройку.

Вообще, страсть к разрушению и новоделам – общая черта современных Узбекистана и России. Что еще общего? Сырьевая направленность экономики; полярность в доходах (на одном полюсе трехэтажные особняки, растущие как грибы, на каждом свободном клочке земли, на другом – гастарбайтеры, метущие улицы в Москве); рейтинг борьбы с коррупцией, примерно соответствующий действительности: 146 место у России и 174 – у Узбекистана.