В апреле пройдёт очередное заседание межведомственной комиссии по русскому языку при правительстве РФ.
В апреле пройдёт очередное заседание межведомственной комиссии по русскому языку при правительстве РФ.
Ожидается, что на нем обсудят комплексную реформу русского языка. Напомним, что её составные части - поправки в закон "О государственном языке РФ", по которым чиновников и политиков предполагается штрафовать за неграмотную публичную речь, и тестирование госслужащих на предмет правописания - вызвали бурную общественную дискуссию. Корреспондент "Недели" Наталия Маргиева разбиралась, как идёт реформа.
Фото: Тимур Аникеев "Известия"
В прошлом году межведомственная комиссия по русскому языку решила побороться за чистоту языка в рядах чиновников и политиков с помощью штрафов. Члены комиссии предложили узаконить санкции за нарушение норм речи в теле- и радиоэфире. А заодно сделать всеобщим и обязательным тестирование по русскому языку для чиновников. Эти два новшества должны были закрепиться в виде поправок к закону "О государственном языке РФ". Причем соблюдать правила русского языка чиновники должны были, опираясь на новые справочные издания - грамматический, орфографический, фразеологический словари и словарь ударений русского языка. Их своим приказом Минобрнауки сделало официальными.
В Минюсте они прошли регистрацию и вошли в перечень рекомендованных государством словарей, отражающих нормы современного русского языка. После чего и разгорелся скандал. Журналисты, преподаватели, работники музеев и библиотек отказались пользоваться утвержденными словарями - по их мнению, в них допущены чудовищные ошибки.
- Нас возмутила лингвистическая "модернизация". Теперь слово "кофе" можно употреблять и в мужском, и в среднем роде. Если раньше слово "дОговор" носило сниженно-разговорный характер, то сейчас такое ударение вполне допустимо. Допускается и вариативность словосочетания "по срЕдам" и "по средАм", - говорит завкафедрой русского языка Ульяновского государственного университета Ольга Литвинко. - Словарь должен содержать истинные, действительные нормы, которых придерживается большинство носителей литературного языка. А новые справочники как раз мнению носителей и противоречат. Неудивительно, что словари вызвали такое отторжение.
В Ульяновской, Белгородской и Тульской областях предложение по тестированию нашло поддержку. Чиновники этих регионов в порядке эксперимента сдают экзамены по русскому языку. Но Ольга Литвинко недоумевает: что будет с грамотностью госслужащих, если они станут ориентироваться на официальные словари с их размытыми нормами. Ведь, по наблюдениям преподавателя, русский язык у чиновников и без новых словарей хромает.
- Спотыкаются чиновники не только на грамотности, но и на культуре речи в целом. Некоторые руководители госучреждений с подачи областного департамента проводят для своих подчиненных тесты. Они делятся на два раздела: в первом проверяются нормы произношения, во втором - знание орфографических и пунктуационных правил, - рассказывает Ольга Литвинко. - Результаты тестирования неутешительны: уровень выполнения всех заданий едва достигает 60 процентов. То есть среднестатистический чиновник - троечник. Многие сотрудники госструктур не знают, как правильно написать фамилию и отчество в нужном падеже, в каких случаях следует использовать прописные и строчные буквы. Складывается впечатление, что словари, как и сама реформа, создавались в угоду малограмотному чиновничеству.
- Встает радикальный вопрос: каковы должны быть границы изменения языка, так ли необходимо легализовать все новообразования? - говорит вице-президент "Медиасоюза" Елена Зелинская. - Язык - это живая река, саморегулирующийся поток. И он, естественно, дополняется новыми формами и идеями. Но, с другой стороны, существует норма, и от неё никуда не деться. И хороший словарь эту норму сберегает.
По словам Зелинской, новообразованиям для начала нужно дать пожить. Их следует "попробовать на язык". В итоге какие-то слова гармонично войдут в нашу речь, а какие-то пропадут бесследно.
- Главное - любому явлению определить свой срок. Опасность выпущенных словарей состоит в том, что они фиксируют стихийность. А она пока должна жить, но не выступать непреложной догмой. Эти словари рекомендованы и для вузов, но в учебные программы необходимо включать такие издания, проверенные временем, как Ожегов и Даль.
Минобрнауки нарушило и традицию, и закон, считает завкафедрой стилистики русского языка факультета журналистики МГУ Григорий Солганик.
- Официальных справочников быть не может - язык не регламентируется законом. Компетенция министерства - рекомендовать учебные пособия, но не словари, - рассуждает Солганик. - Самый авторитетный словарь тот, который подготовлен академическим учреждением, Институтом русского языка. И непонятно, почему заявку на экспертную оценку подало только издательство "АСТ-Пресс"? У нас отсутствует единая система экспертизы, поэтому критерии эталонности тех или иных словарей разрабатывают не настоящие специалисты, а чиновники из Министерства образования и науки.
На всех не угодишь или всем не угодишь?
Если следовать логике реформаторов, лингвистическое "послабление" продолжит набирать обороты. Вот лишь некоторые слова и словосочетания, неправильное употребление которых уже вошло в привычку. Не исключено, что через несколько лет они будут соответствовать современным тенденциям развития русского языка.
виски - в среднем и мужском роде
мой день рождения - день моего рождения
пожарник - пожарный
педиатор - педиатр
килОметр - киломЕтр
костюмИрованный - костюмирОванный
лететь самолетом - лететь на самолете
Интернет - интернет
одеть (что-либо на кого-либо) - надеть
эпицентр событий - оказаться на месте событий
поднять тост - предложить тост
Нужно ли признавать ошибки нормой?
Президент государственного Института русского языка имени А.С. Пушкина Виталий Костомаров:
- Язык - живой, развивающийся механизм. И меняется он, как правило, следующим образом: появляется ошибка, которая получает распространение. Но с ошибкой имеет смысл бороться до тех пор, пока ее влияние не слишком велико. Как только большинство начинает говорить "по средАм", а не "по срЕдам", нужно это не принять как норму, а просто констатировать. Во времена Ломоносова за словом "кофе" закрепился мужской род - от слова "кофий". Полвека спустя слово "кофе" приобрело французское звучание и стало употребляться в среднем роде. И сейчас половина населения привыкла к мужскому роду, а вторая половина - к среднему. И никто не может сказать, что единственно верная только эта форма. Но ни о какой безграмотности речь не идет: изменение языка - это естественный процесс. В языке всегда есть параллельные формы, иногда новое выживает старое, иногда сохраняются оба варианта. Какого рода слово "евро"? Мужского, уверяют немцы. Я лично в этом не уверен, здесь просто пока нет правильного ответа. В каждый момент той или иной эпохи очень трудно установить норму. Мы говорим - "он машет руками". А у Лермонтова есть строка из "Хаджи Абрека" - "красивой плеткой он махает". Михаил Юрьевич взял просторечную форму. И что, мы теперь с Лермонтовым бороться будем?
Ректор Литературного института имени А.М. Горького Борис Тарасов:
- То, что сейчас происходит с русским языком, я бы назвал игрой на понижение. Мне никто не может привести весомых аргументов в пользу изменений норм, кроме одного - "язык развивается, он динамичен". Это общие позиции без конкретного содержания. Я вижу только одно: язык адаптируется к этой игре на понижение.
Раздвоение норм русского языка вносит элементы хаоса и в чувства, и в мысли людей. И эта вариативность снижение культуры узаконивает, хотят этого авторы реформы или нет. Во Франции редакционных сотрудников штрафуют за злоупотребление иноязычными словами. А у нас теперь правильно, даже модно употреблять выражение "файф-о-клок" вместо званого чая или "чао" в значении "пока".
Язык - это душа народа, дом бытия. И вместо того чтобы через язык подниматься на вершину - ведь он упорядочивает, дисциплинирует, - мы, пренебрегая им, спускаемся под горку. В рамках ЕГЭ отменяют сочинение, школьники всё меньше и меньше читают качественную художественную литературу. Весь этот комплекс проблем приводит к деградации родного языка. И потакание тенденциям, таким как выпуск "лояльных" словарей, только усиливает негативные процессы. Язык будет все больше и больше оскудевать. Люди просто начнут забывать свой язык, если язык маргинальный будет чувствовать себя все свободнее. Помните Маяковского: "Улица корчится безъязыкая..." Вслед за людьми улицы безъязыкими можем стать мы с вами.
С моей точки зрения, нужно ставить препятствия этому оскудению. Авторитетные словари никогда не устареют для людей с высокой культурой. И я думаю, что авторы новых словарей не говорят вариативно, а всегда применяют классическое правило.
"Сосулька" - это, согласитесь, несерьезно. То ли дело "сосуля"
ЖКХ - это вам не фунт изюма, там люди работают ответственные. Скользко ходить стало? Песочком посыплют. Ледяные наросты на крыше выросли? Лазером посрезают. Беда только в том, что мирный житель ни гололёд, ни наросты всерьез не воспринимает и шастает себе свободно по опасным зонам. Вот и решили коммунальные чиновники его застращать: поместили в своих объявлениях устрашающую модификацию привычного хрустального слова. Корреспондент "Недели" Наталия Киеня с помощью питерских блогеров решила выяснить, откуда в Петербурге сосули растут.
"Сосулька" - это, согласитесь, несерьезно. "Собачка", "мушка", "дырочка" - кто испугается? Другое дело, если отрезать суффикс. "Суффикс -к- в русском языке играет роль уменьшительного, - отмечает старший преподаватель кафедры русского языка филологического факультета СПбГУ Светлана Друговейко-Должанская. - В книге Корнея Чуковского "От двух до пяти" есть примеры, когда дети отбрасывают -к-, говоря о большом предмете: не "палка", а "пала". Палка должна быть предметом небольшим, а если она большая или ребенок хочет выразить уважительное отношение, она превращается в палу.
Так, мне кажется, произошло и здесь. Ведь сосульки - это что-то прозрачное, блистающее на солнце, а сосули - угрожающие замерзшие "палы".
Правда жизни в том, что Словарь современного русского литературного языка признает за сосулей ее ледяное происхождение, но отмечает, что слово это просторечное. Словарь же Владимира Даля и вовсе сообщает, что она - "то, что можно сосать или чему дан такой вид, наружность, будто оно назначено для соски, сосания", "большой ломоть хлеба" или "постоянно упивающийся человек".
Блогеров, правда, лексические нестыковки совершенно не смущают. В блогосфере уже появились сотни посвящённых сосулям постов.
"Посмотрите, как внимательно и терпеливо она высматривает свою жертву. В настоящее время популяция сосуль заметно возросла, но местные охотники не торопятся их истреблять, и в скором времени люди могут стать жертвами этих неумолимых хищников", - подражая Николаю Дроздову, пишет пользователь bkarulin.
"Одна сосуля или один сосуль? Слышат ли жэковские работники что-то неприличное в этом слове?" - задается неразрешимым вопросом a-tim.
"Наши сосульки не ровня их сосулям. Вечно они первые начинают! Культурный слой у них выше, башни - тоже, подъезды параднее, и ещё сосули!" - иронично замечает agella.
"Чиновник любит масштаб, - утверждает baro-drom, - да и в протоколе как-то пафоснее звучит: "пострадавший в результате падения сосулей". Не то что - "сосулькой бедолагу пришибло"!"
Остается только догадываться, закрепится ли новое слово в великом и могучем или канет в Лету, оставив за собою шлейф эпиграмм. Светлана Друговейко-Должанская предполагает, что сосули не истребить - ведь "встретить это словоупотребление можно на дверях практически каждого подъезда". "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" - сказал бы классик. И не ошибся бы, болезный.
В лицо впиваются снежины
После внедрения в массовое сознание нового слова на сайте появилось даже посвященное "сосулям" стихотворение некоего Паши. Оно заслуживает полного цитирования.
Срезают лазером сосули,
В лицо впиваются снежины.
До остановы добегу ли,
В снегу не утопив ботины?
А дома ждет меня тарела,
Тарела гречи с белой булой;
В ногах - резиновая грела,
И тапы мягкие под стулом.
В железной бане - две селёды,
Торчат оттуда ложа с вилой.
Есть рюма и бутыла с водой,
Она обед мой завершила.
Я в кружу положу завары,
Раскрою "Кобзаря" Шевчены -
Поэта уровня Петрары
И Валентины Матвиены.
Алексей Михеев
приглашение к разговору
Уважаемая Наталия Маргиева!
Затронутая Вами тема была бы раскрыта более адекватно, если бы Вы ознакомились с предыдущими публикациями по этим вопросам. Советую Вам заглянуть на сайт www.slovari21.ru и почитать хотя бы новогоднее обращение к коллегам-журналистам в разделе "Аналитика".
Я - редактор этого сайта и охотно разместил бы Ваш материал (с собственными комментариями), но у Вашей редакции жесткие требования - бесплатно не более 25% объема. А в такой перепечатке смысла мало.
Поэтому - только несколько мелких замечаний.
1. Никакой ЯЗЫКОВОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ не было.
2. Никто не обязывает ЧИНОВНИКОВ употреблять РАЗГОВОРНЫЕ формы.
3. "Мой день рождения" ВСЕГДА было правильной формой. Вы, наверное, имели в виду "мое деньрожденье" - действительно вопиюще неграмотный вариант.
4. КостюмИрованный - это как раз СТАРАЯ норма.
5. Лететь самолетом - это вполне нормально (как и ехать поездом или плыть пароходом).
6. эпицентр событий - оказаться на месте событий
Это просто разные словосочетания. Неправильно другое - ВСЕГДА заменять слово "центр" словом "эпицентр" (в одних контекстах это допустимо, в других - нет).
7. Поднять тост - вполне нормально.
8. И про среды Костомаров все перепутал. Как раз нормой всегда было "по средАм", а теперь допустимо и "по срЕдам".
Охотно подискутирую с Вами, если ответите, а еще лучше, если напишете на сайт, - тогда мы бы подискутировали публично.
Алексей Михеев.
Каков носитель - таков и язык
Мимоходом. Авторская колонка Николая Александрова.
Николай Александров
Культура - это всегда свод ограничений. Культура опирается на систему запретов и разрешений. Это рамки, опоры, преграды хаосу. Только так и может возникнуть гармоничный порядок. Культура - это противостояние стихии. В лесу дерево растет как хочет. В парке или саду его заставляют расти по правилам.
Культура начинается с языка. Из безъязыкого, бессмысленного хаоса постепенно возникает речь. Речь - это уже осмысленность, способность изъяснять свой внутренний мир и называть явления мира внешнего. Язык - это огромное хранилище памяти, этапов борьбы с хаосом, постепенного усложнения мира и одновременно свидетельство его первооснов. Язык - это условность, свод правил. Это абстракция. В этом смысле язык как будто нечто несуществующее или неизменное. Потому что то, что живет, - это речь. Язык принадлежит истории. Речь - повседневности. Она изменчива, она стремится нарушать правила, не подчиняться им. Речь стихийна, непредсказуема, ненормативна, многолика, она подчеркнуто индивидуальна, она не думает о правилах, но заботится о выразительности. Открытия, языковые нарушения, несоответствия нормам могут войти в язык и закрепиться. А могут и не войти.
Все это известно и подробно изучено лингвистами. Как, впрочем, известно и другое: языковая энтропия - часть общей тенденции к упрощению, сглаживанию. Сложность кажется неуместной, ненужной. Сложность видится излишним украшением, а потому выхолащивается. Собственно, именно поэтому культура вынуждена себя оберегать. Поэтому существуют нормы, правила, законы. С точки зрения прогрессивной современности они могут выглядеть устарелыми. С точки зрения истории и культуры - необходимыми.
Реформы в языке после большевистской революции могли казаться вполне оправданными. Действительно, тем самым облегчался путь к знаниям (или хотя бы к грамотности) для многих людей. А вот с точки зрения истории - нет, поскольку все эти упрощения устанавливали преграду между прошлым и современностью. Хотя, казалось бы, что особенного - писали с ятями, теперь перестали. Ять давно уже чистая абстракция. Учиться стало легче. Но уничтожив бедную букву "ять", тем самым закрыли окно в то время, когда ять был вполне живым знаком.
Культура вообще дело непростое, и в этом смысле не терпит простоты, а потому непонятно, почему учиться, то есть культуру постигать, должно быть легко. Легко как раз, наоборот, не думать, не учиться, писать с ошибками и не знать норм, плевать на правила. Легко сказать, какие правила! Действительно, я же носитель языка. Так оно и происходит - каков носитель, таков и язык. Точнее речь.
Тем большая деликатность требуется во всяком реформировании языка, тем большая осторожность нужна в понятном ребяческом желании упростить, то есть оскопить, выхолостить. Ведь речь легко сама постоит за себя. Зачем ей облегчать работу в борьбе с языком. Может быть, как раз наоборот? Может быть, язык требует усложнения, восстановления утраченного? Было бы забавно посмотреть на такие консервативные реформы.
