Как выбрать имя: традиции и... подводные камни

Информация о материале

Опубликовано: 19.11.2012 00:00

Статья известного ростовского учёного Л. М. Щетинина «Субъективный фактор в образовании антропонимических тестов», написанная им в 1986 году, не утратила актуальности и на сегодняшний день. Помимо собранных им интересных наблюдений о «жизни»  антропонимов в русском языке в разные периоды русской истории, здесь вы встретите и практические рекомендации молодым родителям при выборе имени для новорождённого ребёнка: о том, какие существуют традиции выбора имени, следует ли «согласовывать» имя и фамилию. Причём данные рекомендации основаны не на фантазиях современных «предсказателей» из серии «имя и судьба», «как влияет сочетание имени и фамилии на здоровье» и т. п., а имеют реальную, «жизненную» основу и подкреплены мнением авторитетного учёного.

СУБЪЕКТИВНЫЙ ФАКТОР В ОБРАЗОВАНИИ АНТРОПОНИМИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ

(выдержки из статьи, опубликовананой в сборнике «Известия АН СССР» в «Серии литературы и языка», том LXIV, № 2, 1986.— стр. 159-165)

Постоянная стилистическая информация закладывается в имя чело­века при выборе и регистрации имени новорожденного. Ее возникнове­ние сознательно или бессознательно планируется лицом, выбирающим имя. У большинства имен она нейтральна. Но имеется несколько освя­щенных обычаем способов сообщения имени новорожденного дополнитель­ной информацией (здесь автор делает попытку обобщить многолетние наблюдения над практикой выбора имен для новорождённых на основе анализа метрических книг отделов ЗАГС Ростовской области за 1920—1978 гг.— редакция).

Среди них — выбор наиболее употребительных имен, следование ве­лению антропонимической моды. Так, во второй половине 70-х годов на­шего века в Ростовской области самыми употребительными мужскими име­нами были Сергей, Александр, Алексей, Дмитрий, Владимир, Роман, Ни­колай, Виталий, Евгений и Олег; самыми редкими — Альберт, Богдан, Гавриил, Герман, Глеб, Вячеслав, Родион, Тарас, Тимофей, Ян. Первые давались новорожденным в среднем в 150 раз чаще, чем последние. Среди женских имен чемпионками были Наталья, Елена, Ольга, Светлана, Татьяна, Ирина, Оксана, Марина, Анна и Юлия. Среди новорожденных их было в среднем в 170 раз больше, чем самых редких, таких, как Аза, Алеся, Карина, Лина, Ляна, Полина, Рената, Серафима, Эллада. Выбор но­вых или забытых старых имен, идущий наперекор господствующей моде, рассчитанный на то, чтобы придать имени наибольшую индивидуализи­рующую силу, стилистически прямо противоположен выбору модных имен. При этом не исключается и то, что избирающий имя может оказать­ся жертвой новой, еще слабо осознаваемой моды.

Давая новорожденному самое употребительное имя, родители осоз­нанно или чаще неосознанно идут по пути максимального ослабления раз­личительной силы имени, заведомо включая будущего носителя имени в обширную группу тезок. В противоположном случае совершенно созна­тельно планируется антропонимическая исключительность будущего но­сителя имени; расхождение с нормой в момент наречения будет вызывать лингвоэкспрессивный и социально-психологический эффект исключи­тельности, необычности имени, что не всегда будет соответствовать реаль­ным качествам человека, которому оно принадлежит.

В слуховом и зрительном восприятии отчетливо осознаются разного рода антропонимические повторы, выражающие семейные связи и тради­ции в наречении новорожденных.

Ныне, как и в прошлые времена, младенцу мужского пола нередко дают имя, которое носили его отец и дед. В метрических записях встреча­ются Анатолий — сын Анатолия Анатольевича, Василий — сын Васи­лия Васильевича, Иван — сын Ивана Ивановича, Николай — сын Нико­лая Николаевича, Павел — сын Павла Павловича, Петр — сын Петра Петровича. Характерно, что примеров других, так сказать, семейных имен, встречающихся в трех поколениях подряд, в записях конца 70-х годов обнаружить почти не удалось.

Своеобразную разновидность стилистического повтора представляет единоначатие имени ребенка, его отчества и фамилии, или имени ребенка и имён родителей: например, Анжелика Анатольевна Анисимова, Вале­рий Владимирович Вересов, или Алла, дочь Анатолия и Анны, Николай, сын Никифора и Нины.

Антропонимическим повтором, вызванным данью уважения к деду с отцовской или материнской стороны, в значительной степени объясняет­ся сохранение в активном словаре имен таких антропонимов, как Василий, Григорий, Иван, Михаил, Павел, Петр, Степан, три четверти которых в конце 70-х годов присваивались по семейной традиции — в честь деда. Аллитерирующий повтор первой согласной имени и отчества также яв­ляется мотивом присвоения некоторых имен, среди них почему-то чаще других встречается женское имя Виктория: из 63 случаев присвоения это­го имени в обследованном материале 11 дано в честь отца (точнее, для соз­дания сочетания Виктория Викторовна), три — в честь деда.

Частичный повтор имен матерей в именах дочек позволил вложить в эти антропонимы дополнительную информацию о близкой родственной связи: дочь — Инна, мать — Таина, дочь — Лина, мать — Галина. Сти­листическую связь, последовательное сохранение заимствованного, ино­язычного характера имен, наследственную приверженность к таким име­нам можно проследить в семейных парах: мать — Инесса, дочь — Марга­рита; мать — Жанетта, дочь — Яна; отец — Герман, дочь — Элина. Имена отца и дочери (Риф и Стелла) связаны как отчетливым иноязычным происхождением, так и семантической близостью исходных нарицатель­ных слов — риф — скала, выдающаяся над водой, стела — каменный монолит, памятник).

К антропонимическому повтору иногда, в наше время весьма редко, прибегают родители, давая имена близнецам: Петр и Павел, Илья и Иван, Михаил и Мария (единоначатие), Марина и Ирина, Андрей и Сергей (оди­наковые окончания).

Своеобразную стилистическую окраску, вызывающую устойчивые ас­социации с представлением об известных исторических личностях и по­пулярных современниках, имеют антропонимы, которые создаются по со­гласованию с фамилией, в честь знаменитого однофамильца. Так, «подвер­стывая» имя и фамилии, некоторые родители образовали сочетания: Жан­на Болотова, Григорий Мелихов, Максим Литвинов, Наталья Гончарова, Сергей Бондарчук, Юлия Борисова и ряд других. Правда, такие антро­понимы, превращающие ребенка в тень знаменитого человека, встречают­ся относительно редко. Большинство обладателей прославленных фами­лий не поддаются соблазну повторить сочетания чужих имен в паспортах своих детей.

Еще одним из случаев появления у антропонимов дополнительной сти­листической информации является создание непредусмотренного ирони­ческого эффекта благодаря сочетанию неассимилированного иноязычного имени с тривиальной или говорящей фамилией (в исследованных мате­риалах встретились Анжелика Колупаева, Артур Крикунов, Виктория Ноздря, Лилия Подойникова, Элина Разувайло и т. д.). В этом случае эффектное имя должно было, по замыслу родителей, нейтрализовать не­благозвучную фамилию.

Неприятное для носителя имени следствие такого сочетания разно­стильных антропонимов очень тонко уловил В. Шукшин. Его герой Бронислав Пупков из рассказа «Миль пардон, мадам», затаил нешуточную обиду на попа, который наградил его гордым именем при весьма прозаи­ческой фамилии: «К такому имю надо фамилию подходящую. А я — Бро­нислав Пупков. Как в армии перекличка, так — смех. А вон у нас Ванька Пупков — хоть бы што» [9].

Полностью статью Л. М. Щетинина «Субъективный фактор в образовании антропонимических тестов» можно прочитать в разделе АНТРОПОНИМИКА.

ОНОМАСТИКА-ИНФОРМ