«ПЦ» — лидер блогосферы, буква (знак? иероглиф?), которая символизирует уходящий год и явно не устареет в следующем.

Кто мог ее придумать? Авторство приписывают многим. Дизайнерам, телеведущим, играющим на компьютерах со шрифтами. Думается, это была одна из тех догадок, которые создали и другие схожие символы — совмещение Б и Ё и совмещение Х и Й, уже давно закрепившиеся и в блогосфере, и на прикольных майках.

Великий и могучий русский мат в постперестроечное время обрел небывалый доселе статус. Мы и правда чувствуем, что он лучше всего выражает то, что происходит с нами. То ли неприличного у нас больше не осталось, то ли столь многое в нашей жизни  до такой степени не вписывается в прежние рамки, что у нас и слов нет, чтобы описать его. А те, что есть (например, «экономический кризис»), звучат скучно и иностранно. Это, между прочим, существенное объяснение. За двадцатый век из-за сталинской цензуры, запрещавшей расширять сферу «нейтрального языка», русский оказался лишен множества тех оборотов, приемов, словосочетаний, которые волей-неволей нарабатывали языки европейские. Переводчики Джойса, Рильке, не говоря уж о Генри Миллере, очень жалуются. И ведь часто забывают, чего стоило явление пушкинского языка России, если в церковно-славянском даже слово «прелестный» было вещью отрицательной. Сколь много «запрещенных» феноменов вошли тогда в язык, например, такой как «прелестная женщина». Быть может, подобно тому, как мы оказались не очень готовы к свободе, мы оказались и не очень готовы «говорить» за пределами рамок того, что было разрешено? У нас просто нет для этого языка? И на все, что находится «там», — есть у нас только мат. И покрывает ентот мат всю сферу современности, если только мы не начинаем тут же прибегать к скучным и длинным иностранным словам или не переходим на английский.

Конечно,  «ПЦ» — все-таки не ноябрьское изобретение, изобрели ее раньше, но только теперь придумали, что лучше всего считать ее «кризисной». То ли так, через смех, лучше защищаться от кризиса, то ли, мол, что еще можно сказать, переломить-то ситуацию нельзя. Надо снова ждать манны небесной — цены за баррель. И говорить больше не о чем.

Когда меня просили написать об этой букве, меня также попросили подумать о ее «феномене». Думаю. А чего думать? Пошла к человеку с иностранной профессией «дизайнер».

«И они считают это буквой?» — резковато спросила дизайнер Марья. Марья сама, как алфавит, столькими профессиями она владеет.  «Это НЕ буква! — И поясняет: — Буква… благодать буквы в ее служебности. Мы благодарны ей за то, что она так много на себе несет, не привлекая внимания. А это — просто символ, а не знак». «Ладно, — говорю я, — а если это не буква, а знак, за которым целое понятие?» — «Иероглиф. Точно: ПЦ — иероглиф». Вот она новизна времени. У нас наступает полный Китай!

«Да никакой это не иероглиф! — опять возмущается мною Марья. — Иероглиф — образ, он поддается множеству толкований. Наше ПЦ, иероглифом можно назвать только иронически. Это — просто символ, смайлик, улыбочка, которой подростки обмениваются между собою по SMS-кам. Быстрый символ, изображение эмоции». ):

Смайлик? А ведь — да. И, между прочим, тоже, если подумать, символ. Скобочка и двоеточие. Тоже ведь должен быть неприметным. А нет же — тянет внимание. И, не сдаваясь, я спрашиваю: «А когда же это такое бывает, когда служебные знаки получают такое признание?». И мы вместе отвечаем: «А когда они — формула закона».  Как в математике или даже в физике.

Что ж, идем к физику.

В прошлом специалист по плазме холодных звезд, с лицом, непроницаемым, как маска, Станислав встретил нас холодно. Глянув на знак, словно в пандан дизайнеру, он слегка раздраженно заметил, что наша не-буква-не-иероглиф и правда напоминает смайлик. Физик-программист — а некогда еще и мастер восточных единоборств — способен до последнего байта бороться за то, чтобы сайты его клиентов загружались с максимально возможной быстротой и скоростью. Судя по раздражению моего физика, для него ПЦ скорее формула личной незрелости и лишь этим — примета времени, его закон. Взрослые дяди — вечные подростки — придумали себе развлечение и не взяли на себя ни за что ответственности. И в самом этом раздражении я вдруг угадываю след истории.

Ведь было, между прочим, и еще недавно, такое время, когда физическая формула использовалась как знак социальной надежды. Тогда еще на майках рисовали веселую голову Эйнштейна с формулой Е=сg2. В  каком-то смысле тоже символ перестройки. Тот же «Эйнштейн», правда, уже без формулы, продержался еще какое-то время не только у меня в голове, но и в офисах и в школах. Символ мирового разума с высунутым языком украшал собой стену даже над круглой головой майора Мухомора в известном сериале. Эйнштейн висел на месте генсеков и президентов, быть может, замещая, слишком уж недавно умершего академика Сахарова. Как если бы в самом начале перестройки, где-то на ее заре, промелькнула и исчезла та надежда, что мировые законы, создающие Вселенную, застывающие в кристаллы и горы, руководящие ее потоками, наконец смогут быть открыты и нам. Например, такой закон: «сохранение энергии», у которого не может быть вождей, великих воплощений, спасителей нации и устроителей властной вертикали, закон, который противостоит тому принципу —  «выживает сильнейший», что правил все 90-е, и закону — «подключайся, а то проиграешь!», который правит в нулевые. К сожалению, действие тех «великих» законов на территории отдельно взятой страны продлилось совсем недолго. Недолго и простая разумность распространялась на население. По ощущениям, это как раз то время, когда мы еще надеялись, что сами, своими силами сможем наладить жизнь… быть может, не богато, не ярко, но вдумчиво и серьезно. Кто-то говорит: то время длилось всего полгода. «До кооперативного движения», — как, подумав, отвечает Марья.

Теперь над головой Мухомора висит Путин. И никакая формула, физическая или математическая, из разряда тех, которые управляют Вселенной, Путину не соответствует. А что же соответствует? И вот тут опять вылезает эта буква. Формула-гибрид, за которой — такое же гибридное слово. Я слышу это слово на улицах, я слышу его в разговорах интеллектуалов. Оно перестало быть словом, оно стало чем-то вроде связки, общим понятием. Его родители — имя женского полового органа и в убранном виде имя мужского — конец. В этом гибриде толчется так много эмоций, так много разных «мужчин» и «женщин» и всего того, что может случиться с ними, что оно уже может претендовать на имя времени, на имя социума, на весь смысл, какой есть. И теперь — пусть ненадолго, в шутку — оно обрело даже своего собственного представителя, символ ПЦ, этакий эталон, которым, словно омами или амперами, можно мерить реальность и  даже историю. Событие силой 1 ПЦ или 10 ПЦ. И как такую историю прикажете интерпретировать: как разочарование интеллигенции, как нарастающую победу люмпенизации населения, как фарс, который вместо меди побед в очередной раз накрывает нас «медным тазом». За ним — огромное поле несделанной работы, укрытий от «счетов» реальности, недовыясненного, которое затопляет и нас, и наш язык. Что сказать, граждане, даже после наступления этого самого ПЦ жизнь не закончится. И нам таки придется начать то, что мы так уже отвыкли делать, — всерьез разбираться с собой и с миром и с законами, которые нами управляют.

С Новым годом! ):