История фамилии

Исследовательский центр. Основан в 1996 году.

ДРЕВНИЕ РУССКИЕ ИМЕНА: «ОТО НЕГОЛА И ОТО ГОВЕНА КО ДУРДЕВИ…»

Автор статьи: В.О.МАКСИМОВ, генеральный директор ИИЦ "История Фамилии", член редакционного совета Общества любителей российской словесности.
Источник: Архив ИИЦ "История Фамилии".
Новая публикация В.О.Максимова в серии «К истокам имён и фамилий») на сей раз посвящена антропонимам в древнерусских берестяных грамотах). В сокращённом варианте очерк опубликован в ноябрьском (№18-2007) номере газеты «Мiръ имёнъ и названiй».



Каждый год 26 июля в Великом Новгороде отмечается необычный праздник -  День Бересты. Именно в этот день в 1951 году здесь на Неревском раскопе была найдена первая берестяная грамота.
Последующие находки коренным образом изменили представления учёных об истории древнерусского языка и всей Древней Руси. Открытие многочисленных берестяных грамот убедительно показало, что уровень грамотности в среде русских горожан уже в XI-XV вв. был довольно высоким. Былые утверждения о почти поголовной неграмотности и отсталости наших предков оказались заблуждениями. Поражает сам состав авторов и их адресатов. Это и бояре, и воины, и простые ремесленники. Более того, среди них есть и женщины, и даже дети. Между прочим, именно женская грамотность в средневековье рассматривается учёными как один из важнейших признаков высокого уровня культуры того или иного народа. А обучение грамоте новгородских детей говорит о том, что данной проблеме новгородцы уделяли очень большое внимание.
Однако не стоит думать, что письмо было распространено только в городской среде. Политическое устройство земель Новгородской феодальной республики было таково, что основная масса землевладельцев предпочитала проживать в столице, умело пользуясь своим аристократическим правом не только избирать, но и быть избранным в различные новгородские «руководящие органы». А их земельные владения могли находиться за многие сотни километров от города. Кстати, значительное число берестяных грамот составляют письма крестьян к своим феодалам, присланные из различных селений новгородской «глубинки». Этим и объясняется тот факт, что находят берестяные грамоты в основном на городских раскопах. Просто здесь они сохранились, скажем так, в большей концентрации.
Разумеется, не привлекали бы берестяные грамоты столь пристального внимания учёных, если бы были лишь свидетельством массовой грамотности наших предков. В отличие от летописей, которые уделяли внимание лишь значимым вопросам в масштабах всего общества, «берестяная переписка» носит более бытовой характер. В теперь уже далёком 1985 году суть содержания этой переписки ярко и образно охарактеризовал всемирно известный археолог, историк Валентин Лаврентьевич Янин: «Они (берестяные грамоты) написаны по разным поводам, большей частью преходящим, вводят нас в мир повседневных забот их авторов и адресатов, позволяют разделить их радость, скорбь, гнев, нежность. Они открывают нам сотни имён давно забытых людей, именно тех, кто были подлинными творцами культуры народа и его истории». Вот уже более 50 лет новые и новые находки дают огромный материал для исследования представителям различных направлений науки.
Невозможно переоценить и значение берестяных грамот для изучения живого разговорного языка, речевого этикета и конечно же именника древних новгородцев. Мы же ограничимся лишь некоторыми наблюдениями над употреблением в берестяных грамотах личных именований.
Бытует мнение о том, что появление большого числа различных форм канонических христианских имён связано с неграмотностью древних русичей. Мол, не мог простой русский крестьянин воспроизвести услышанное им из уст священника замысловатое крестильное имя, не мог его, разумеется, и прочитать, чтобы понять и усвоить истинное произношение. Оттого и появлялись «простонародные» формы этих имён. Но тут, пожалуй, вновь следует вспомнить о высоком уровне грамотности наших предков. Раз уж этот факт ныне доказан, стало быть и причины возникновения «русских» вариантов православных имён следует искать не в отсталости восточных славян. Ведь не мог грамотный человек не знать истинного написания своего имени, имени своей жены, детей, друзей, соседей и, тем более, своего феодала и членов его семьи (этикет предписывал обращаться в хозяину в уважительной форме). Разумеется, знали и не раз читывали, открывая церковный календарь или молитвенник. Просто правильнее будет говорить не об ошибочном употреблении церковных имён нашими предками, а об их сознательном «имятворчестве», т.е. о признаваемом всеми за правило стремлении сделать эти имена удобными для употребления в родном языке, в конкретном диалекте.
Странные, на наш современный взгляд, трансформации христианских имён в речи русских людей начала II тысячелетия, не покажутся удивительными, если мы вспомним, что за прошедшее столетие и сам русский язык изменился весьма и весьма значительно.
С точки зрения современного литературного языка совершенно необъяснимой и даже смешной кажется цитата из берестяной грамоты первой половины XII века, вынесенная нами в заголовок этой статьи, которая в оригинале выглядит примерно таким образом: «Ото Негола и ото Говена ко Дурдев…».  А между тем, приведённые в грамоте имена имеют весьма достойное и даже возвышенное значение. Например, имя Негол или, иначе, Негл, восходит к общеславянскому слову нега (забота, внимание, радость). Имя Говен образовано от слова говеть, одно из древнейших значений которого «благоговеть».  А третье имя есть ни что иное, как редчайшая форма церковного имени Георгий (его окончание в грамоте не сохранилось: письмо могло быть адресовано самому Дурдеви или же его жене, которую именуют, как это было принято в те времена, «по мужу» - Дурдевия).
Пример календарного имени Георгий, которое на русской почве получило два ставших самостоятельными именами варианта звучания - Егор и Юрий – вообще показателен. В древнейших новгородских берестяных письмах (например, середины XII века) оно встречается в основном в форме Гюрьги или (реже) - Гурьги, Герьгии, Герьги, Горьги и даже Дурди. А с XIV века появляются новые варианты этого имени. Сначала Юрьги, Юрьгии; потом Юрьи, Июрьи, а от него уже образуются другие уменьшительные формы: Июра, Юрка, Юрко. А форма Егор или, как нередко говорили в прошлом, Егорий возникло в других русских говорах.
Тщательное исследование текстов берестяных грамот было проведено выдающимся русским учёным-филологом Андреем Анатольевичем Зализняком. Его монография «Древненовгородский диалект» выдержала уже два издания (1995 и 2004 гг.), причём объём исследуемого материала во втором издании за прошедшие 10 лет вырос на 30% - всё это за счёт новых берестяных грамот, найденных после 1994 г. И каждый год лишь увеличивает число таких находок.
Но не стоит думать, что на Руси  в таком почёте грамота была лишь у новгородцев. За прошедшие десятилетия берестяные письма были обнаружены и в других городах: в Старой Руссе, Торжке, Пскове, Твери, Москве, Смоленске, Звенигороде Галицком, Витебске, Мстиславле, Нижнем Новгороде, Старой Рязани. Число их не столь велико: подавляющее большинство находок имеет новгородское происхождение (собственно, к новгородским памятникам можно отнести и найденные в Старой Руссе – одном из крупных центров Новгородской феодальной республики). Это объяснимо. Сырая и глинистая новгородская почва (в этом её особенность) оберегала древние письмена от главной опасности, приводящей к их разрушению – от наличия воздуха и, соответственно, - окисления, развития уничтожающих их микроорганизмов. Это и позволило берестяным грамотам, как и прочим органическим материалам (изделиям из дерева, ткани, кожи, кости) сохраниться в целости и сохранности на протяжении многих веков.
Особую ценность берестяные грамоты имеют и по той причине, что охватывают они период с XI по XV вв. Для учёных это не просто исторические вехи. Дело в том, что с конца XV века, т.е. со времени присоединения Великого Новгорода к Московской Руси, сохранилось большое число новгородских писцовых и переписных книг. Поэтому, начиная с этого времени, наука располагает достаточным материалом, например, для изучения постепенного изменения новгородского именника. А открытие берестяных грамот позволило узнать о том, как эти процессы происходили в более ранний период, что ещё в середине прошлого столетия казалось абсолютно невозможным. Более того, берестяные письма предоставляют учёным более «чистый» материал, написанный носителями новгородского диалекта, людьми, жившими теми культурными традициями, которые весьма сильно отличались от московских. И опять сошлёмся на краткое, но удивительно содержательное высказывание на В.Л. Янина, сделанное им более 20-ти лет назад: «Благодаря берестяным грамотам прошлое стало говорить с современным человеком не таинственным языком предметов материальной культуры, а живой речью самих владельцев и создателей таких предметов». Таким образом, теперь мы имеем реальную возможность  изучать древнейший период русской истории, первые века бытования письменности на Руси не в более поздних летописных списках, а обращаясь к многочисленным «первоисточникам», читая и даже «слыша» живую речь наших предков. Связь времён, ранее казавшаяся безвозвратно разорванною, восстановлена.
Анализ употребления личных имён в берестяных грамотах, проведённый А.А.Зализняком, открыл любопытнейшие факты. Учёный установил, например, что уже в XI – первой четверти XII вв. христианские имена и образованные от них отчества в новгородских письмах составляли весьма внушительный процент (28 и 39 от общего числа именований, упоминаемых в берестяных грамотах), а к XV веку христианский элемент в таких именованиях превысил 90%. Кроме того, выяснилось, что до XIV в. лица, упомянутые в берестяных грамотах, именуются чаще лишь одним именем (христианским или древнерусским) или же «с отцы», т.е. с отчеством, которое также могло быть образовано, как от христианского, так и от мирского имени отца. Причём явно преобладают отчества, образованные от нецерковных имён («христианские» отчества составляют лишь 15%).  Без сомнения, выбор имени, от которого образовывалось отчество, был связан с тем, какое из имён отца (церковное или мирское) обладало более индивидуализирующей силой – наиболее чётко указывало на конкретного человека. Причин, почему столь живучими в этом качестве оставались имена мирские, как минимум две. Первая – «прозрачность» исконно русских имён и прозвищ и, соответственно, их большая «запоминаемость». Но важную роль в этом играл и тот факт, что мирской именник был значительно более разнообразным. Число древнерусских имён, в отличие от имён христианских, было практически неограниченным, а, как известно, в первые века распространения на Руси православия, христианский именник был значительно более скромным, даже по сравнению с современными святцами. Но уже к XIV в. большинство упоминаемых в берестяных грамотах отчеств оказались «христианскими». Одновременно увеличилось число примеров упоминания человека под двумя именами: как правило, с крестильным и мирским. Это оказалось довольно неожиданным. Дело в том, что ранее считалось, что официальная форма именования человека двумя именами (крестильным и мирским) имеет непрерывную традицию, восходящую к дохристианским временам и обычаям того периода. Действительно, такая традиция явно прослеживается в русских документах вплоть до середины XVII в. Но в XI-XIII вв. её нет. Получается, что древние новгородцы о таком обязательном правиле просто не подозревали.
Но вряд ли стоит искать в этом открытии причины для кардинального пересмотра нашего представления о системе именования древних русичей. Вероятнее всего, причины таких расхождений в грамотах XI-XIII и, например, XVI-XVII вв. связаны с другим явлением, а именно, с уже упоминавшимся резким сокращением именика. В этом смысле большой интерес представляет грамота №36 найденная в Старой Руссе и датируемая 20-50-ми годами XII века. В ней перечисляются имена должников: Перенег, Сбыслав, Братонег, жена Плеша, Стойнег, жена Заида, Ремья, Сушко, Якша, Жаден, жена Небереши, Малята, Сдан, Носатка, Сестрата, Путила и Путила Носович.  Как мы видим, все должники упоминаются с одним именем (а три женщины даже не под своими именами, а по имени мужа). Уточнение сделано лишь для Путилы Носовича, имя которого совпадает с именем другого должника, что и потребовало соответствующего уточнения.
Богатый древнерусский именник практически исключал повторения имён. Там же где они случались, на выручку составителю документа приходили отчества, не менее разнообразные, чем сами имена. Но, как мы увидели из анализа древненовгородского именника, проведённого А.А. Зализняком, к XV веку у новгородцев церковные имена практически полностью сбрасывают с «первых мест», т.е. из употребления в качестве основных имён, в письмах и из обихода имена древнерусские (ведь большинство берестяных грамот отражают бытовой язык и правила бытового общения).  В результате, при составлении грамот оказывается, что при перечислении значительного числа лиц возникает путаница – большое число повторений одинаковых имён и отчеств. Вот тогда-то мирские имена и получают «вторую жизнь». Но их роль в русской системе именования уже сильно отличается от исконной. Они начинают превращаться в известные нам и сегодня прозвища, которые в тот период ещё продолжают использоваться в качестве полуофициальных именований. В пользу этого говорят и такие факты. Например, по данным Зализняка, наиболее архаический и очень распространённый в грамотах XI-XIII вв. пласт древнерусских мирских имён (Милонег, Ратмир, Святополк, Сновид, Домаслав, Добромысл, Перенег, Полюд и др.) к XIV веку практически исчезает из употребления. Их полностью вытесняют имена, совпадающие с именами нарицательными, часто оформленные уменьшительными суффиксами: Бобр, Боран, Волчко, Жила, Кочанко, Рык, Шило, Щюка и др. И, несмотря, на несомненную победу в сознании русского человека христианского мировоззрения, именно этот именник и развивается на Руси в ближайшие три столетия и становится причиной огромного разнообразия современных русских фамилий, образованных от нехристианских имён и прозвищ: Волков, Соболев, Рыбин, Чесноков, Рыков, Зыкин и т.д.  Например, в берестяных грамотах после 1300 года древнерусские двухсоставные имена в полной форме упоминаются лишь трижды и только в составе отчеств: в XIV в. – Станимирович и Твердиславич, а в XV в. – Буйносов (и то лишь в форме, которая спустя столетия получит официальное название «полуотчество», а позднее - «фамилии»).
Итак, благодаря берестяным грамотам мы теперь довольно точно знаем, как происходило изменение древнерусского именика в новгородских землях в XI-XV вв. К XV веку христианский именник прочно занимает место основного. Исчезновение основного массива исконных древнерусских имён (не имеющих эмоциональной окраски по отношению к называемому) и замена их именами-прозвищами (некоторые из которых могли даваться и в младенчестве, например, из суеверных представлений или по семейное традиции, а не как реальные прозвища, отражающие какие-либо особенности человека: Ненаш, Дурак, Найдён, Некрас, Одинец, Третьяк и т.д.) лишь подтверждает этот переход.
Изучение берестяных грамот позволило учёным сделать немало интересных наблюдение и над изменениями самих форм употребления имён у новгородцев в XI-XV  вв. Любопытно, например, что древнейшие имена в форме прилагательных, состоящих из одной основы, имели здесь краткую форму (Мал, Мил, Крив, Лют). Они вышли из употребления одновременно с такими именами, как Станимир, Святополк и др. На смену им «пришли» более понятные нам имена-прозвища Малой, Милой, Кривой, Лютый.
Другой интересный процесс связан с изменением употребления некоторых обиходных форм мужских имён. Если в XI-XII в. подавляющее большинство форм мужских имён, оформленных формантом -ил соответствует своему «мужскому» роду (Путило, Томило, Данило и др.), то в XIV и, главным образом, в XV вв. многие из них начинают употребляться в форме «женского» рода: Путила, Томила, Данила и т.п. Причём, на образование отчеств первое время это практически не влияет: они по-прежнему продолжают звучать как Путилов, Томилов, Данилов.
Имена, образованные, например, при помощи суффиксов –к (Демко, Жадко, Радко, Михалко) или  -шк (Мишко, Домашко, Мирошко) тоже изменяют звучание. Одни весьма быстро – уже в ранний период (Мишка, Домашка, Мирошка), другие лишь к XIV-XV вв. (Демка, Жадка, Радка, Михалка). Но в случае с этими именами, одновременно начинают изменяться и образованные от них отчества (Мирошкин, Жирошкин, Тимошкинич). Эта, весьма любопытная особенность древненовгородского диалекта, стала известна лишь благодаря изучению найденных берестяных грамот.  По мнению Зализняка, такое изменение употребления мужских имён связано с общей тенденцией русского языка к употреблению прозвищных именований в женском роде (примером могут служить и современные русские нарицательные дедушка, сынуля, разиня, рёва и др.).
Схожие ли процессы происходили и в восточных русских землях, объединившихся к концу этого периода в государство Московскую Русь, и в других землях восточных славян? Одновременно ли они начались или были результатом заимствования?  Многие из таких вопросов для учёных пока остаются загадками. Известно, например, что в украинских говорах формы мужских имён типа Юско, Грицко, Федко и в XVII веке оставались преобладающими (хотя встречались и Савка, Захарка и др., а мирские имена и прозвища в такой форме были уже очень популярными: Плишка, Сыроватка, Бабка, Кошулка и др.), в то время, как в большинстве русских говоров к этому периоду возобладали формы на -а (Ивашка, Якушка, Емелька, Мишка: от них и произошли популярные фамилии Ивашкин, Якушкин, Емелькин, Мишкин).
Раскрытию древних тайн Господина Великого Новгорода поспособствовала сама природа: новгородская почва, как и вообще недра земли новгородской, весьма бедные полезными ископаемыми, оказалась идеально приспособленной для сохранения богатейшего культурного наследия наших предков. Случайно ли это? Хочется верить, что нет.
Открытие берестяных грамот в 50-е годы прошлого века коренным образом изменило наше представление о многих сторонах жизни древних русичей. И, без сомнения, именно Великий Новгород – древнейший из русских городов, который в 2008 году будет торжественно отмечать свой 1150-летний юбилей, в наибольшей степени был достоин стать также и главным хранителем, «новооткрывателем» русских древностей, письменных и иных памятников древнерусской культуры.
Нет сомнений в том, что российская земля хранит ещё бесчисленное множество тайн веков и тысячелетий... Но будут ли в их числе находки и открытия столь значительные, как новгородская берестяная библиотека?
В.О.МАКСИМОВ,
генеральный директор ИИЦ «История Фамилии»,
член редакционного совета Общества любителей
российской словесности.

Новости словесности

Тобольск подводит итоги первого полугодия

В Тобольске популярные имена для новорожденных Анастасия и Артем. Редкие — Теона и Трофим.

Подробнее...

За словом в карман: словарь молодого политика

   К этой статье можно относиться по-разному. Кто-то сочтёт её издёвкой, а кто-то - полезными рекомендациями. Но вряд ли оставит незамеченной. Любой человек, хотя бы пару-тройку лет наблюдавший за общественно-политическими процессами в стране и мире, назовёт вам десятки людей и всевозможных объединений, единственной деятельностью которых является игра словами. Но сам по себе этот факт - не обвинение. Есть немало сфер деятельности, в которых правильно подобранное слово может решить исход дела. Даже если карьера политика вас абсолютно не интересует, эта статья может быть интересной. Т.к. рекомендации автора применимы и в разговорах о футболе и огороде.

Подробнее...

Жираф большой... Можно ли обуздать безумное имятворчество?

   Большинство россиян, читая подобные заметки, смеется: у нас нет такой проблемы. На самом деле, ещё как есть! Недаром законодателям пришлось всё-таки внести в Семейный кодекс Российской Федерации некоторые ограничения на творчество родителей при выборе имён своим детям. В других странах тоже пытаются защитить детей, изобретая свои способы.

Подробнее...

Фамильная история России: Неистовому Виссариону исполнилось 210 лет

   7 июня отмечался юбилей основоположника русской просветительской концепции воспитания, социального мыслителя, литературного критика и публициста Виссариона Григорьевича Белинского. Его дед был священником села Белыни Чембарского уезда Пензенской губернии, а отец во время учёбы в Тамбовской духовной семинарии получил - по названию родного села - фамилию Белынский.

Подробнее...

Наши новости

Опубликованы тезисы докладов участников 56-й Научной студенческой конференции по топонимике

   Ознакомиться с тезисами докладов участников конференции можно в разделе ОНОМАСТИКА. Доклады распределены в подразделах ТОПОНИМИКА, АНТРОПОНИМИКА и ДРУГОЕ (в зависимости от тематики, которой посвящена каждая из опубликованных работ) или пройдя по ссылкам, указанным  в этом материале.  

Подробнее...

56-я Научная студенческая конференция по топонимике

     г. Москва, 30 марта 2021 г., 12.00 (на платформе Zoom)

     Руководители: Татьяна Петровна Соколова, к. филол. наук, доцент Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА); Амалия Викторовна Акопджанова, учитель русского языка и литературы ГБОУ "Школа N 2123 им. М. Эрнандеса".

     Вступительное слово: Андрей Васильевич Барандеев, к. филол. наук, профессор, председатель Топонимической комиссии.

Подробнее...

Научный архив Раисы Николаевны Клеймёновой доступен исследователям

     Отдел редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ им. М.В. Ломоносова приглашает Вас принять участие в работе круглого стола по теме «Научный архив Раисы Николаевны Клеймёновой в собрании Отдела редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ им. М.В. Ломоносова».

     Заседание состоится 31 марта 2021 г. в 15.00 по адресу ул. Моховая д. 9.

Подробнее...

Поздравляем с 8 марта!

     Дорогие дамы! Коллектив Исследовательского центра "История фамилии" от всей души поздравляет вас с Международным женским днём! Желаем вам всегда быть обаятельными и энергичными, а самое главное - любящими и любимыми. Хорошего вам весеннего настроения, здоровья и оптимизма!

Поиск по сайту

Научно-популярная газета "Мир имён и названий"

История фамилии © 1996-2021.