А.В. Чуманов
г. Томск
К вопросу о происхождении топонима «Шуш»
В юбилейный год Февральской и Октябрьской революций в памяти многих людей всплывают знаковые события и имена деятелей той эпохи. Из имён революционеров одним из первых на ум приходит имя В.И. Ульянова-Ленина. В его биографии, как и в биографиях многих других большевиков, имелся период ссылки в Сибирь. Но в отличие от соратников по партии, которые отбывали ссылку в основном в холодных северных краях: Нарыме, Туруханске и др., Владимира Ленина направили в район с наиболее благоприятным климатом и условиями проживания — на юг Сибири в село Шушенское Енисейской губернии.
Название села происходит от речки, на которой оно стоит, – р. Шушь, правого притока Енисея. В попытках выяснить этимологию данного названия обнаружилось, что это не единственный топоним, имеющий в основе компонент «шуш». Данный компонент встречается преимущественно в гидронимах и в основном на юге Красноярского края. Например, в Шарыповском районе Красноярского края расположена р. Малая Шушь, приток оз. Белого. Уже упоминавшаяся р. Шушь, на берегах которой расположено с. Шушенское, имеет притоки Малая Шушь и Средняя Шушь. На северо-востоке Кемеровской области протекает р. Шушул, левый приток Урюпа.
Кроме того, термин «шуш» зафиксирован во многих исторических источниках. Начиная с XVII в. в русских документах неоднократно упоминаются т.н. «шушские (шустские, шуйские) татары», которые занимали территории по реке Урюп, левому притоку Чулыма и рекам Шушь (ныне р. Шушул) и Береш, притокам Урюпа. Они считались данниками енисейских кыргызов, могущественных кочевников, занимавших территории Хакасии и левобережья Енисея на юге Красноярского края. Одним из следствий экспансии в Сибири и объясачивания кыргызских кыштымов (данников) со стороны Российского государства, в том числе и шушских татар, стала русско-киргизская война, продолжавшаяся без малого сто лет. В отечественных документах XVII – начала XVIII вв. шушские татары часто назывались изменниками, поскольку нередко нарушали присягу на верность русскому царю, что выражалось в отказе выплачивать ясак, выступлении военными союзниками кыргызов и пр. В первой половине XVIII в. уже после поражения кыргызов в этой войне и наступления здесь мира известный российский учёный Г.Ф. Миллер проследовал по этим территориям. В «Описании Томского уезда Тобольской провинции в Сибири в теперешнем его состоянии, в октябре 1734 года» он отмечал, что в Шуйской волости имеется 20 плательщиков ясака. Плательщиками ясака являлись мужчины, главы семей, стало быть шушский род состоял из 20 фамилий. В начале ХХ в. потомки как шушских татар, так и енисейских кыргызов, проживавшие на территориях Минусинского и Ачинского уездов, были включены в состав искусственно образованного хакасского этноса.
Имеются упоминания и других топонимов с компонентом «шуш». Например, в 1722 году учёный Д.Г. Мессершмидт во время путешествия по Сибири оставил в своих дневниках упоминание о некоем озере «Sus-Urjup», лежащем вблизи русла р. Чулым: «По ту сторону реки (Чулыма — прим. авт.) расположено несколько татарских юрт, которые назывались юрты Sus-Urjup, от названия озера Sus-Urjup, и имели тучные стада, здесь я остановился до следующего переезда» [Мессершмидт Д.Г. Дневники: Томск-Абакан-Красноярск...с. 92].
На кызыльском диалекте хакасского языка слово «шуш» означает «утка-крохаль». Соответственно, упрощённым толкованием имени реки, имеющей в названии основу «шуш», будет «утиная река».
Другое объяснение термина связано с тем же переводом, однако оно несколько сложнее. В данном случае утка-крохаль являлся тотемом хакасского сеока (рода) «шуш». Представителям данного рода было запрещено убивать уток и лебедей, а невесткам того же рода запрещалось произносить вслух слово «шуш», его можно было лишь заменять другим близким по значению словом [Бутанаев В.Я. Происхождение хакасских родов и фамилий...с. 21]. Согласно этой версии, термин «шуш» является еще и этнонимом. Стоит отметить, что у хакасов и в наши дни одной из наиболее распространённых является фамилия Шушеначевых, ведущая свою родословную от Шешугача, главы Шуйского сеока в 1706–1718 годах [Там же, с. 77]
По нашему мнению, термин «шуш» имеет самодийское происхождение. В мифологии самодийских народов сохранились предания о прародине, располагавшейся на юге в горной стране Нум. Научные исследования подтверждают сведения из мифов. Ещё не так давно в Саянах и, возможно, в предгорьях Алтая обитали различные группы т.н. «саянских» (южносибирских) самодийцев.
В настоящее время в состав самодийской группы уральской языковой семьи входят селькупы. Одна из племенных групп селькупов с самоназванием «шешгула» («шеш» – таежный, «гула» – люди) ко времени прихода русских в Сибирь жила на территории Среднего Приобья. Основываясь на фонетическом сходстве терминов «шуш» и «шеш», мы допускаем возможность генетических связей данных этносов. Оказаться же на Средней Оби предки группы «шешгула» могли, например, мигрировав из Минусинской котловины, где расположено с. Шушенское и протекает р. Б. Шушь, в направлении вниз по руслу Чулыма. В пользу данного предположения может послужить тот факт, что самодийцы в историческое время проживали и в местности, где встречаются топонимы с компонентом «шуш» (в Хакасско-Минусинской котловине), а также то, что распространение последнего термина в бассейне р. Чулым предположительно указывает на вероятный путь предков «шиешгула» в направлении с Енисея на Обь.
Удивительный факт, но известный из истории древний город Сузы на персидском языке назывался «Шуш». На месте древнего города сейчас находится маленький иранский городок с тем же названием («Шуш»). Государство Элам, столицей которого были Сузы, шумеры, жившие по соседству, называли словом «Ним». Вспомним, что самодийцы в собственных мифах почти так же называли свою южную прародину («Нум»). Простые ли это совпадения или звенья одной цепи, науке ещё предстоит ответить в будущем.
Однако учёные давно обращали внимание на общие черты в языке и культуре у самодийских народов и народов Передней Азии. Этнограф Г.И. Пелих указывала на сходство селькупских орнаментов, конструкции жилища (карамо), типа погребения, ряда лексем и др. – с шумерийскими [Пелих Г.И. Происхождение селькупов…с. 159-168].
Правда, позднее В.Ю. Гусев, проанализировав лексические схождения в языках шумеров и самодийцев, установленные Г.И. Пелих, пришел к выводу, что большинство из них являются ошибочными, а оставшиеся (четыре) довольно слабы [Гусев В.Ю.О лингвистических шумеро-селькупских параллелях у Г.И. Пелих...с. 248-266].
А.М. Малолетко отмечал, что, по данным топонимики, прародиной самодийцев вероятнее всего является Южный Туркменистан, в который они ранее мигрировали с Иранского нагорья [Малолетко А.М. Древние народы Сибири Т.6... с.170-171].
В настоящее же время определённая, хотя и не прямая, связь самодийцев и древних народов Передней Азии прослеживается благодаря последним исследованиям пазырыкской культуры Горного Алтая (VI – III вв. до н.э.). Согласно им, по всей видимости, носители данной культуры были мигрантами из районов Средней или же Передней Азии, смешавшимися с автохтонными самодийскими популяциями Алтая. [Историческая энциклопедия Сибири [в 3 т.]/Институт истории СО РАН. Издательство Историческое наследие Сибири. – Новосибирск. 2009]. Учёные идентифицируют пришельцев с различными древними народами: саками, массагетами, согдийцами, усунями, сарматами, киммерийцами и др. Но то, что они принадлежали к индоиранским народам, практически не вызывает сомнений, поскольку и тип погребений, и положение тел, и татуировка мумий, но, самое главное, предметы материальной культуры, сопровождавшие их, – всё свидетельствует об этом. Надо сказать, что данные предметы отлично сохранились в условиях вечной мерзлоты высокогорий Алтая, как, например, знаменитый древнейший ковер возрастом 2500 лет с характерным иранским орнаментом, найденный в одном из пазырыкских курганов. Представители пазырыкской культуры имели тесные контакты как с иранским миром, так и с соседними самодийскими народами, что и неудивительно, учитывая их происхождение. Возможно, что посредством данной культуры мигрировал и топоним «шуш» из районов Передней Азии в бассейн Енисея. Поэтому территориальные и хронологические рамки термина «шуш» могут быть значительно расширены в результате дальнейших исследований.
Литература:
http://irkipedia.ru/content/pazyrykskaya_kultura_istoricheskaya_enciklopediya_sibiri_2009
http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000016/st026.shtml
http://www.vostlit.info/Texts/rus16/Miller/pred6.phtml?id=9712
Бутанаев В.Я. Происхождение хакасских родов и фамилий. Лаб. этнографии НИС Абакан. гос пед. ин-т. – Абакан: [б.и.], 1994 (УПП «Хакасия»). – 93 с.
Гусев В.Ю. О лингвистических шумеро-селькупских параллелях у Г.И. Пелих // Археология и этнография Приобья: Материалы и исследования: Сборник трудов кафедры археологии и этнографии ТГПУ. Томск, 2011. Вып. 4. С. 248–266.
Малолетко А.М. Древние народы Сибири. Этнический состав по данным топонимики. Т. 6. Раннее заселение Северной Азии. Томск, Томский университет, 2012. – 336 с.
Мессершмидт Д. Г. Дневники: Томск-Абакан-Красноярск : 1721-1722 / Д. Г. Мессершмидт ; [науч. ред. к. ист.н. Э. Л. Львова ; пер. с нем., предисл. и коммент. Е. А. Ким]. – Абакан : [б. и.], 2012 (Тип. "Кооператив "Журналист"). – 159 с.
Пелих Г.И. Происхождение селькупов. Томск: Изд-во Том.ун-та. 1972 – 424 с.